Известно, что в Лондоне совершается ежегодно больше финансовых и торговых сделок, чем в каком-либо другом городе мира. Однако до недавнего времени эта деловая активность не бросалась в глаза. Конторы адвокатов и банкиров находились в невысоких зданиях, в пределах старого делового центра Лондона - Сити.
Однако в скором времени Сити придется уйти в тень. К востоку от Лондона растет новый бизнес-центр, по своим масштабам сравнимый, пожалуй, только с нижним Манхэттеном, деловым районом Нью-Йорка.
Попытки создать здесь, в районе старых заброшенных доков, деловой центр предпринимались неоднократно, но из-за финансовых спадов дело тормозилось, и планы сокращались до более или менее обычных по масштабу жилых районов.
В 1987 году по проекту аргентинского архитектора Сезара Пелли в лондонском Доклендсе, на так называемом Собачьем острове выросло первое высотное здание Канари Уорф - самое высокое в Великобритании.
Но в начале 90-х годов рыночная ситуация снова ухудшилась, и эта башня несколько лет простояла в гордом одиночестве: не удавалось даже сдать или продать ее офисные помещения.
В конце 90-х ситуация изменилась к лучшему, и вокруг здания Сезара Пелли начали, как грибы после дождя, расти новые небоскребы, здания банков и офисов. Сейчас уже пять огромных башен сверкают стеклом и металлом, образуя совершенно новый градостроительный ансамбль.
Этот ансамбль строится как новый город по проекту американской архитектурной фирмы Skidmore, Owings - Merrill, и то, что уже построено, несет на себе явную печать американского города.
Конечно, это больше всего напоминает Манхэттен - узкие улочки и площади, зажатые 40-этажными небоскребами. У такой городской среды - особая эстетика, в которой главную роль играет совершенство строительной техники. Высокие фасады этих небоскребов, собранные из стеклянных панелей и металлических рам, выполнены с такой ювелирной точностью, что уже не кажутся даже делом рук человеческих.
При этом удивительно, что строительные площадки, которые сейчас окружают готовые сооружения, крайне невелики по размеру, и на них идет почти бесшумный процесс сборки этих конструкций. В результате на Собачьем острове возникнет среда, все же несколько отличающаяся от Манхэттена.
Прежде всего, здесь с большей последовательностью проводится разделение автомобильных и пешеходных зон. Во-вторых, на уровне земли почти все здания соединяются переходами, коридорами и залами, так что создается сквозная доступность всех объемов для пешеходов, которые попеременно попадают то в крытые переходы, то в открытые площади и пассажи.
Монументальная скульптура на этих открытых пространствах строится как на основе фигуративной, так и беспредметной пластики. На площади Канады стоит, например, гигантская полированная гранитная скульптура в форме чечевицы, подсвеченная снизу маленькими синими лампочками, которые, отражаясь в нижней поверхности, как бы поднимают ее на воздух, а неподалеку обычная антропоморфная пластика — фигуры двух сидящих на скамеечке мужчин.
Ночью небоскребы зажигаются тысячами огней и светятся, даже можно сказать, сияют на фоне ночного неба, но особенно эффектны они в лучах заходящего солнца, когда мимо них то и дело пролетают самолеты, наводящие на страшные воспоминания об 11 сентября.
Поскольку территория изрезана каналами бывших доков, все это отражается в воде и переплетение воды и суши создает тут эффект уже скорее не Нью-Йорка, а Венеции.
