В последние годы жизни Артуром Конан-Дойлом овладели мистические настроения. Еще в 1916 году он написал в одной из заметок: Дуновение Духа можно ощутить сегодня, здесь, в этой комнате так же свободно, как некогда в Горнице Сионской. Бог не умер две тысячи лет назад. Он здесь, сейчас... Единственная незыблемая и вечная ценность - память о том, что мы обсуждали сегодня, мост через смерть, верное продолжение пути в потустороннем мире .
Увлекшись спиритизмом, писатель стал яростным его адептом, ездил с лекциями по всему миру почти до самой кончины. Поездки прекратились в 1930 году - болезнь и общая физическая слабость делали свое дело.
7 июля 1930 года,- пишет биограф писателя,- в два часа ночи Денис и Адриан * с бешеной скоростью неслись в машине в Танбридж-Уэлс за кислородом. В ящике стола в кабинете Конан-Дойла лежали гранки его последнего рассказа... Из своей спальни - окна, выходящие на север, были открыты - мог он еще увидеть восход солнца, предвещавшего ясный теплый день. Сама обстановка спальни весьма примечательна. По стенам были развешаны фотографии боксеров - Том Криб и Молино - и рисунки Уильяма Блейка. Над туалетным столиком висела фотография военного тральщика Конан-Дойл . Была еще деревянная плакетка с изображением Гиллета в роли Шерлока Холмса. По углам - гири и боксерские перчатки, и там же, в спальне, бережно уложенный в специальный чехол, стоял его славный бильярдный кий.
В половине восьмого утра, совершенно обессиленный, он все же пожелал встать с постели и сесть в кресло. Ему помогли натянуть халат, и он устроился в большом плетеном кресле лицом к окну. Он говорил мало. Ему было трудно говорить. Но он нашел в себе силы сказать:
- Нужно отлить для тебя медаль,- сказал он Джин (жене),- с надписью: Лучшей из всех сиделок .
Была почти половина девятого. Джин сидела слева, держа его руку в своей, Адриан-справа, держа его за другую руку. Денис стоял за спиной Адриана, а Лина Джин по другую сторону от матери. За окном уже встало солнце, хотя лужайка еще была в тени. Ровно в половине девятого они почувствовали, как рука его сжалась. Он чуть-чуть приподнялся и, не в силах говорить, посмотрел по очереди на каждого из них. Затем откинулся назад, и глаза его навеки сомкнулись для всего земного .
